Исповедь одной женщины

Я бы лучше назвала этот крик души: “Как меня превращали в истеричку”.

Пишу от первого лица, потому что так рассказать не получится – а вот записать, пожалуйста, автор сам и подправит, т.к. написано с его позволения. От себя добавлю – это взрослая, самостоятельная и вполне достойная женщина.

«Вы когда-нибудь были в театре абсурда. Нет, не в театре, а в жизни – в театре абсурда?

А я вот попала.

Все было очень обыденно, как у многих из нас. Я растила дочку. Можно было бы сказать – мы растили, но ее папа скорее не растил, чем растил. Он – то работал, то пил, то не мог оставить престарелую маму, которая в качестве приза, чтобы он не уехал к нам, держала в пианино на такой случай бутылку водки.

Мужу я была нужна только в тяжелых случаях – заболела (умерла) бабка, тетка, мама. Мыть, готовить, хоронить, оформлять бумаги, делать ремонт – тут уж обязана была, не просто нужна. Я ездила и просто так периодически – накормить, убрать. И чтобы ниточка у них с дочерью не рвалась, и ей всегда – он твой папа. А этому папе всё до фонаря было.

Деньги у него были, но мне он их не давал, или иногда давал – но с большим трудом, чтобы не избаловать. Поэтому я не только растила физически, но ещё и материально – усердно работала. Но не думайте, что у моей дочки не было моральной поддержки и духовной пищи – всё было как надо. И дополнительные занятия помимо школы, и культурная программа с турпоездками, театрами и книгами. И труд – личным примером я торчала на грядках у родителей и вместе со мною она, в меру. Когда мои родители болели и требовали серьезной помощи, мой пример дочерней любви и обязанности был перед её глазами. Моя помощь, совет, любовь, надежное плечо, поддержка всегда были к её услугам. Да что там, сами знаете, мать есть мать, да и чадо единственное.

«Хулиганский период» – так мой отец называл переходный возраст – прошёл б-м нормально, не считая хамства, конечно. Но так как у нас обоих была творческая загрузка, а потом у дочери появилась опасность отправиться жить к папе (чего она очень боялась) – так это как-то оттягивало от крупных столкновений. И, в конце-концов, ей не на что было обижаться – всё у неё было не хуже, чем у других, и претензий особенных мне не высказывалось.

Учиться пошла куда хотела, там и встретила суженого. Замуж ей было рано, на мой взгляд, но и ломать ей жизнь я не хотела. Купила им кольца и ей платье, а так как жить они собирались со мной – то не возражала отдать им одну комнату и даже прокормить в студенческий период.

Отступление: У меня (номинально) была квартира в Москве, но официально она принадлежала мужу, другое дело, что мне удалось ее когда-то спасти от распродажи и его заставить оформить на него. Но муж всегда твердил, что квартира моя, и следила за ней я. Хотя муж в неё периодически кого-то временно заселял. Но потом, чтобы дочь не мёрзла на платформе после учёбы, я её отмыла в сотый раз, снабдила постельным бельём и посудой и разрешила дочери там иногда оставаться (она была ещё несовершеннолетней). А вообще, по моему замыслу, квартира эта предназначалась для ночёвок, когда мы с дочерью поздно возвращались из театра.

Папа наш как узнал о замужестве, то закручинился – ребёнок вырос, а как – он и не видел. Со свадьбой помог, на торжестве со мной танцевал и плакал. Жизнь-то прошла. А он её пропил. Правда, плакал недолго, поехал с друганами продолжать личную жизнь.

…Каким образом получилось, что дочь с мужем стали жить в той квартире в Москве, не помню, но факт тот, что никто ничего навсегда никому не отдавал, и условий с моими ночёвками там не отменял. Я не собиралась никому мешать жить, разумеется, и почти не приезжала, пока не родился внук. Тогда понадобилась помощь – мы с дочерью ездили по больницам, таскались с коляской по метро, покупали и готовили еду и пр. Её муж работал.

Потом они затеяли делать ремонт и все переселились ко мне. А я и рада – готовлю повкуснее, с малышнёй вожусь, вечером сажусь за работу – я же работала – и они все собирались в моей комнате. Дружба!

После ремонта переехали обратно в Москву. Дочь по моему протеже поступила работать, я сидела с ребёнком или забирала его к себе. Родился второй внук.

И вот тут всё и началось, дочь очень изменилась, стала хамить, заговорила про тесноту…

С разрешения её папы она стала искать обмен – он согласился доплатить за увеличение площади. Было очень странно, что дочь готова была поменять нашу отличную квартиру на любую двухкомнатную дыру, предложенную риэлторами. И страшно злилась, когда я не соглашалась. Она кричала: мне надоело искать!

Я сказала мужу – если ты хочешь выкинуть квартиру и деньги, то – пожалуйста, твоё право, но ты делаешь глупость. У дочери какие-то свои цели. Тогда он попросил, чтобы я взяла обмен в свои руки. Сначала отказалась – вставать между ними, чтобы потом быть виноватой? Нет.

Но он нашел аргументы и убедил; хоть квартиры мне было жалко, и можно было подождать, подкопить, чтобы найти взамен достойную. Ждать дочь не желала, а мужу – лишь бы отстали. Ещё долго мы рассматривали варианты, ходили по предлагаемым хрущёбам, а потом я сказала риэлторам, что найду других, и они как фокусники, вынули из кармана козырь – вполне приличный вариант. Всем понравился. У мужа хватило денег на доплату, а вот на ремонт он просил у родителей зятя, но те отказали. Муж нашёл взаймы в другом месте.

…Вот ремонт окончен, мебель расставлена. Приехали родителя зятя, и его мама заявила, что наконец-то её сынок станет москвичом. Но мы никого не собирались прописывать в новую квартиру, кроме меня, и жить я буду у себя, а здесь жить будут дети. Ничьи интересы не ущемлялись – дочь с детьми была прописана у своего папы, её муж у своих родителей. Собственником новой квартиры являлся мой муж. Всё по-честному.

Казалось бы – какие к нам вопросы – квартира отдана в пользование детям. Мы, родители, продолжаем жить, как жили – каждый у себя. Никто никому не мешает. А дальше – по обстоятельствам.

Ну и зажили – дочь и зять работают, я два раза в неделю приезжаю и сижу с детьми, мама зятя меня сменяет. Всё идёт нормально – я выучила обоих мальчишек читать-писать, мастерить поделки, рисовать немножко. Готовлю между делом обеды, навожу порядок. Когда дочь выходная, а зять на работе, вместе ходим гулять, обсуждаем ее работу – она была увлечена своим любимым делом. Поддерживаю, даю советы, иногда вместе ездим на её концерты.

…Тут меня с работы на учёбу послали и надо возвращаться поздно, вечером электрички не дождешься, а на машине пробки многочасовые. Намекаю дочке, что холодно мне стоять на платформе зимой. Но нет, не зовёт…

Да и отношение дочкино ко мне всё хуже и хуже, всё больше хамства, недовольства. Какие-то намёки, недомолвки, обличения в грехах…

Намекают, что в квартире им тесно, и нужен дом… Я к мужу – что скажешь насчёт дома, может, будем искать им обмен, мою дачу присовокупим? Разозлился: сказка о золотой рыбке; давай сначала у тебя ремонт сделаем – 20 лет не было.

Чтобы делать ремонт, нужно мне переехать – куда? Разумеется, к дочери на пару месяцев, ни у кого сомнений не было. У меня-то жили. Да не тут-то было – вышибла меня дочь из дома. Конечно, я сама убежала, но всё для этого сделано было – и никакие мои заслуги не спасли. Как нянька я ей больше не нужна стала, она в третий декрет пошла.

И вот езжу я с работы на холодную дачу – где ни отопления, ни воды. Муж к себе зовёт, но у меня же работа (и дача тоже) по месту жительства, а к нему оттуда ехать полдня. Май стоял холодный, начался у меня цистит с кровью. Муж сердится – езжай к дочери, потерпит, ты же не навечно. Я решила: а действительно, чем я ей так уж помешаю??? Она у меня 20 лет жила, а я на пару месяцев и то только ночевать и не каждый день.

Возвращаюсь и говорю: прости уж, доченька, невмоготу холодно на даче. Как фурия моя девочка похватала детей, коляски, шмотки, мужа и умчалась к его родителям в общежитие, хлопнув дверью: подавись, мама!

Я звонила, я просила вернуться, пыталась поговорить с той мамой, получила плевок в лицо. Никто не оценил, что зять у нас 5 лет живёт в полном благополучии. Такая верующая православная мадам, даже не сказала девочке, что та не права, а наоборот, подлила масла в огонь. Понятно: сыночек её москвичом не стал.

Вот так и получилось, что я беременную дочку с детьми из дома в чужую общагу выгнала. До сих пор помнят, а всё остальное забыли.

Виновата, виновата! А в чем вина: ничего не отбирала, никого не выгоняла, никакой задней мысли не держала.

Да пошли вы все! Хлопочу по ремонту, работаю, ем клубнику – тогда как раз в Москве кругом клубнику продавали – я себе раньше позволить покупать не могла: всё доченьке.

Прошло два месяца, кончен ремонт, лежу ночью в новой красивой обстановке у себя дома, такое блаженство. И вдруг звонок: доченька! Говорю: можешь возвращаться, всё, освободила помещение. Она: мамочка: меня рожать привезли, боюсь. Подскочила: доченька, я с тобой! Не бойся.

Так всю ночь мы вместе и пророжали, разрешили ей врачи трубку у уха держать. Утром кончилось, подремали, опять звонит – мамочка, боюсь, переливание крови сейчас… молись… Молюсь, не впервой. Ох, как я молилась, когда она умирала от первых родов… Там пострашнее было, там не трубку у уха держала, а в реанимацию пустили перед операцией, прощаться. Что тогда пережила, не предать, шагая 4 часа по коридору…

Через неделю дочь вернулась к себе домой всей компанией с мужем и тремя мальчишками. Зовёт на крестины – и мужнины родители будут, отказываюсь: нет, приеду потом, ничего хорошего не выйдет. Мама, неужели ты нас не фотографируешь в такой день? Приехала.

Дети, как меня увидели, вцепились в подол, не отходят. Соскучились. Та сторона глядит так, что лучше сказать – не глядит в мою сторону, слышно как зубами скрипят. Прошла церемония, зовут меня в кафе. Нет, меня муж ждет, не могу. И тут, пользуясь случаем, старший внук, начинает умолять: отпустите меня с бабушкой к дедушке! Мать на радостях отпускает, я вижу, как те не глядят, и холодею.

Залез внук ко мне в машину, вжался в сиденье и не пикнул, пока мы с ним из глаз не скрылись, боялся, вернут. А потом говорит: можно я кричать буду? Ори, говорю, и понимаю, что это он так пар выпускает. Ох, как он орал. Мы бросили машину у метро и сели в поезд, он всё гладил меня по волосам и говорил – какая ты красивая, какие у тебя волосы красивые.

Я знала, что он меня любит, он и первое слово сказал: моё имя. Чувствовала, как он тоскует там, куда его увезли. Но чтобы так… Прижался и заснул, надёргался, скелетик мой маленький.

Приехали, дед рад, и он рад. Хорошо мы жили эти три дня. Но в тот же вечер раздражённая дочь звонила и говорила, что её муж по ребёнку соскучился. Я: ну не везти же его обратно, а потом, у вас там ещё двое остались, дайте уж ему с дедом побыть (про себя и не заикаюсь).

У внука волосы отросли и накануне дочь сказала, что некогда его постричь, и вот мы втроём пошли в парикмахерскую. Подстригли мальчишку. Гуляли во дворе, в парк ходили, обед готовили, играли, читали. Утром в понедельник поехали обратно. По дороге накупила я клубники, гостинцев всяких.

Заходим, дочь злая. Не глядит. Увидела стрижку, начала на меня орать. Я не выношу, когда орут, да еще кто – человек на 30 лет моложе, дочь. Говорю: прекрати орать. Еще хуже. Говорю: ты что при детях мать оскорбляешь?! Не помогает: заткнись, говорю, и бросаю в нее коробкой от зубной пасты, коробка легкая, не долетает, но надо же это как-то прекратить. И тут она вцепляется мне в глаза когтями… Кровь течёт по лицу, волосы выдраны. Дети визжат. Старший кричит: забери меня с собой, не хочу с ней жить… Год или больше дети помнили – как увидят меня, спрашивают, а помнишь? Думаю, у старшего осталась в душе травма.

…Я понимаю, роды, гормоны, понимаю, накрутил муженек и мама его из зависти. Всё понимаю, простила, а вот забыть не могу. Так мне страшно стало тогда – она ж певчей в храме много лет с детства была, в церковь ходит. Что ей будет??? И чтобы не было ей ничего – я позвонила через две недели и попросила прощения. Просто так, чтоб не было ничего, страшно мне.

И опять я ездила, оставалась с детьми, готовила обеды… Да только мне разрешили сначала раз в неделю приезжать, потом раз в месяц. Зато мама мужа поселилась там совсем. Я приеду, смеются: мама, что ты так плохо одеваешься? Мне бы сказать – а вот тебя растила одна, помогала тебе, дачу строила по твоей просьбе, в юности квартиру выкупала – зато не в общаге живу. А я оправдывалась. И плакала перед ней… И умоляла с внуками позволить увидеться.

А потом она заболела. И опять сердце падало, и молилась…

Стало легче, снова прогнали меня. И вот, представляете, я, мать, отдала дочери свою квартиру, и всё оставшееся имущество подписала в наследство, внуков выпестовала, а меня на порог не пускают. В чём, в чём, в чём виновата??? Объясните. За что? А надо мной смеются. Спрашиваю – чем та бабушка лучше, меня дети любят, это ревность? Смеются, даже издеваются. Позвонишь, не отвечают. Приехать не имею права. На дни рождения не зовут. Не объясняют ничего.

Всякому терпению есть предел, стукнула кулаком и сказала: мне нужно к врачу, завтра вечером приеду и останусь на ночь, чтобы с утра попасть на прием.

И приехала. И опять хватали детей и бегали. Ночью вернулись, дочь при детях обзывала меня последними словами, выбежали соседи, она и им что-то гадкое кричала про меня. Я молчала, потому что мне казалось – это сон, так не бывает. Её муж отнимал у меня телефон, вырывал из щитка какие-то провода. Потом они вызвали полицию. Приехала целая бригада. Меня спросили, ответила – приехала к врачу, завтра уеду, показала паспорт с пропиской. Им сказали, что это они должны уйти, я сказала, что никого не выгоняю, но сегодня здесь ночую. Детки уехали к тем родителям в общагу. Ни разу не пожалела – гордиев узел был разрублен, только нужно было раньше.

Потом они приехали за ключами, забрали из квартиры всю мебель и даже карнизы, сообщили, что взяли в ипотеку дом, где не сказали. Оказалось, что за квартиру они давно не платили, я потом выплачивала довольно значительную сумму.

Муж мой категорически от всего отказался, перестал со мной разговаривать. Ну что ж. Настроили его, понятно, он всё время переобувается. Он нужен, у него деньги. Вопрос, что не растил, с помощью денег был закрыт. И это я понимаю. Горько, да. (Да что там – муж, когда приехал вечером на похороны моей матери, утра не дождался, водки напился и уехал. Это ж не я, полы мыть не станет и супы варить тоже. И это понятно – пьющий).

Неожиданный вираж сделала жизнь, казалось бы, в страшном сне не могло присниться, сама я в отношении к своим родителям помыслить такого не могла. Как очумевшая была, плакала по утрам месяцами. Неужели это со мной? За что? …Звоню – можно увидеть детей? И в трубку плачу и умоляю, и нервы стали никуда – всем про эту историю рассказываю – объясните, люди, помогите…

Плохо женщине одной, когда некому заступиться. А ещё и неожиданно – нет опыта на такой случай.

А потом дочь опять заболела, позвонила – и я с ней понеслась по врачам, и к Матронушке; и после операции от постели не отходила. Вылечили, и он пропала опять. Сколько я не видела детей? Полгода? Потом раз приехали.

И еще раз собрались. Готовлю, жду. Звонок: мама, папе плохо, приезжай. Нет, моя дорогая, теперь уж без меня справляйтесь. Ты его дочь, он тебе помогает, а со мной из-за тебя уже год не общается. Как она уговаривала – дескать, у нее дети и работа, а мне он муж и пр. И пообещала каждую субботу детей привозить. Собрала я приготовленный обед в банки и поехала. Казалось, сам Ангел хранитель этого не хотел, выехать не могла, чужую машину зацепила, знала, что плохо кончится, но у меня же ответственность!

…Месяц отмывала грязь, муж год не мыл унитаз; готовила и лечила. Выздоровел и… чуть не убил – пришлось звать на помощь. Спасибо дворникам киргизам – в окна из подъезда стучали. Спасибо соседям – включили в машинах сигнализацию. Муж подумал, что полиция приехала и отпустил. Не успел сломать шею.… В полицию я не обращалась.

Дочь сказала: не надо с пьяным связываться. Так я бы и не связалась, если б не ты.

Выхаживалась месяц, лицо заживало; волосы полгода отрастали. Осенью мне разрешили повидаться с внуками. Раз приехала в какой-то парк, потом в другой парк, потом вдоль канала погуляли. Потом разок ко мне приехали. Сама не могу – адреса не знаю. По телефону с детьми тоже говорить не дают.

Выпотрошили меня. Ни у кого из подруг такого нет. Наунижали до последнего стыда… Кто я такая, чтоб так ползать? Что за тварь дрожащая? Не горько, не больно теперь, а противно и стыдно».

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓

Исповедь одной женщины
Adblock
detector